Дома смерти. Книга IV - Алексей Ракитин

отношения нельзя трактовать столь однозначно. Сам де Мариньи настаивал на том, что не предпринимал попыток познакомиться с юной леди поближе и инициатива их сближения принадлежала всецело будущей жене. То, что нам известно о последующей жизни леди Нэнси, хорошо согласуется с такой версией событий. Старшая из дочерей Оаксов оказалась женщиной чрезвычайно любвеобильной и склонной к постоянной перемене половых партнёров. Причём статус замужней женщины отнюдь не сдерживал её пыл, и в своём месте нам придётся ещё сказать несколько слов об особенностях интимной жизни этой женщины.

После этого отношения сэра Гарри и леди Юнис с зятем более или менее восстановились, если точнее, стабилизировались возле точки замерзания с формальной демонстрацией уважения. Однако в ноябре подоспел новый скандал. Уолтер Фоскетт, адвокат баронета, получил письмо Рут Фенесток, второй жены графа де Мариньи, в котором та сообщала, что Альфред является охотником за приданым, поскольку от рождения гол, как сокол. Женщина вывалила массу прямо-таки убийственных деталей, рисовавших графа в крайне неприглядном свете, она, в частности, подчеркнула, что нынешнее финансовое благополучие графа зиждется на её деньгах. Она также присовокупила, что хотя официально разведена с Альфредом, всё же беременна от него. Разумеется, последнее утверждение было бездоказательным, но письмо и без него производило очень сильное впечатление.

Адвокат немедленно позвонил леди Юнис и прочитал письмо по телефону, однако оригинал ей не отдал, поскольку его надлежало непременно сохранить на случай бракоразводного процесса леди Нэнси с графом де Мариньи. Письмо это можно уподобить огромному ведру углей, брошенных на вентилятор — полетело во все стороны! Последовала серия очных и заочных скандалов, в ходе которых леди Нэнси встала на сторону мужа, а сэр Гарри полностью разделил точку зрения леди Юнис.

Баронет и его жена получили полное подтверждение собственных опасений, связанных с тем, что граф де Мариньи ищёт возможность подобраться к деньгам тестя, а наивная Нэнси ему в этом помогает. В результате обсуждения сложившейся ситуации было принято решение исключить леди Нэнси из отцовского завещания и гарантировать ей лишь выплату строго оговоренной стипендии на всё время, пока она будет состоять в браке с графом де Мариньи.

Когда рассказ леди Юнис дошёл до этого момента, капитан Джеймс Баркер поспешил уточнить: каков же истинный размер этой самой «стипендии»? Напомним, что примерно ту же историю американским полицейским уже рассказывал адвокат Фоскетт, но точный размер выплат леди Нэнси хитрый юрист назвать отказался. Леди Юнис не стала заводить рака за камень и ответила на заданный вопрос: Нэнси должна получать 12 тысяч американских долларов в год равными ежемесячными долями. То есть на еду хватит и даже автомобиль купить хватит, но, правда, недорогой и маленький…

Отсечение от папенькиного финансирования вызвало вспышку ярости Нэнси. Ко дню её рождения 17 мая 1943 года леди Юнис отправила доченьке чек на две тысячи фунтов стерлингов, но доченька чек вернула и написала гневное письмо, в котором сообщила матери, что не примет никаких подарков до тех пор, пока семья не примет её мужа.

Что и говорить — это был интересный рассказ, после которого капитаны взялись поведать свой. Они принялись описывать убийство баронета, причём не только словами, но и движениями, в силу чего получилась эдакая живая картинка. Леди Юнис пожелала, чтобы старшая дочь выслушала полицейских, из-за чего леди Нэнси пригласили в спальню, и она сделалась зрителем фантастического циркового представления.

Очень интересная фотография, сделанная во время матча по поло осенью 1940 года. Цифрами обозначены: Ньювелл Келли (1), управляющий поместьем «Уэстборн»; сэр Гарри Оакс (2); герцог Виндзорский (3), губернатор Багамских островов; леди Юнис Оакс (4); герцогиня Виндзорская (5), супруга губернатора; Мэдлин Келли (6), жена управляющего. То, что управляющий Келли находится в одной компании с губернатором и, по-видимому, запросто с ним общается, удивлять не должно. Дело заключается в том, что зимой 1940–1941 годов резиденция губернатора перестраивалась по вкусу её нового обитателя, и на время ремонта герцог Виндзорский воспользовался любезным приглашением баронета поселиться с супругой в поместье «Уэстборн». По этой причине Ньювелл Келли в то время практически ежедневно общался с герцогом Виндзорским, был с ним на короткой ноге и сохранил доброжелательные отношения в последующие годы.

Капитаны, передавая слово друг другу, рассказали о том, что граф де Мариньи в ночь на 8 июля отвёз знакомых ему жён офицеров в коттедж, а на обратном пути в Нассау подъехал к воротам на территорию поместья «Уэстборн». Под проливным дождём он подошёл к гаражу и взял оттуда один из заточенных колов, подготовленных для подвязки саженцев в парке… затем прошёл вглубь территории, достиг главной резиденции и поднялся наверх по одной из двух наружных лестниц, по-видимому, по северной. Он вошёл в спальню баронета и набросился на спящего сэра Гарри… но сэр Гарри был ого-го-го и стал бороться! Он нашёл в себе силы подняться с кровати, и битва завязалась на ковре… и там было найдено много пятен крови. А потом, измученный и израненный, он прошёл вглубь спальни — и отпечатки его рук остались на стене — и там он упал обессиленный. Этот рассказ капитан Баркер сопровождал наглядной демонстрацией того, как происходило всё то, о чём шла речь — он поднимался на ноги, пригибался, подходил к стене и начинал хвататься за неё рукой. Наверное, со стороны такая демонстрация выглядела дико, но в капитане явно проснулись навыки школьного учителя, каковым тот был до поступления на службу в полицию Майами. Наверное, и в школе, читая детям фрагменты учебника, он подкреплял прочитанное движениями рук и тела.

В конце концов, злобный граф де Мариньи, убедившись в том, что баронет обессилел, затащил бесчувственное тело потерпевшего в кровать и вылил на него бензин… или, как вариант, горючий инсектицид. Сэр Гарри горел, будучи жив!

В этом месте с леди Юнис приключилась истерика, и наглядную реконструкцию сцены расправы пришлось вынужденно прервать. Нельзя не поразиться тому, что два капитана полиции, вроде бы солидные мужчины и уже давно не дети, решились устроить такое, мягко говоря, неуместное представление. Однако самым интересным оказался его финал, прямо скажем, неожиданный для полицейских. Нэнси де Мариньи, выслушав эпичное сказание полицейских капитанов, задала всего один, но воистину бесценный вопрос: «Вы всерьёз утверждаете, будто граф мог поднять с пола и перенести в кровать отца?»

Это был вопрос из категории «на миллион». Действительно, худосочный, тонкой кости Альфред де Мариньи вряд ли мог управиться с таким, как баронет, который хотя и был ростом ниже графа, но имел эндоморфное сложение и весил под сотню килограммов, если не больше.